Неточные совпадения
Несчастные куры, как теперь помню, две крапчатые и одна белая с хохлом, преспокойно продолжали
ходить под яблонями, изредка выражая свои чувства продолжительным крехтаньем, как вдруг Юшка,
без шапки, с палкой в руке, и трое других совершеннолетних дворовых, все вместе дружно ринулись на них.
Писарь сделал Вахрушке выразительный знак, и неизвестный человек исчез в дверях волости. Мужики все время стояли
без шапок, даже когда дроги исчезли, подняв облако пыли. Они постояли еще несколько времени, погалдели и разбрелись по домам, благо уже солнце закатилось и с реки потянуло сыростью. Кое-где в избах мелькали огоньки. С ревом и блеяньем
прошло стадо, возвращавшееся с поля. Трудовой крестьянский день кончался.
А
ходил он в рабском образе, в раздранном рубище,
без шапки,
без обуви,
ходил холоден, голоден, нищ, бесприютен, и не было ему места середь людей.
Серый человек пересек рельсы и вошел в тень. Теперь стало совсем ясно видно, что это солдат. Он медленно и неуклюже взбирался наверх, скрывшись на некоторое время из поля зрения Ромашова. Но
прошло две-три минуты, и снизу начала медленно подыматься круглая стриженая голова
без шапки.
Долго стоял Коваль на мосту, провожая глазами уходивший обоз. Ему было обидно, что сват Тит уехал и ни разу не обернулся назад. Вот тебе и сват!.. Но Титу было не до вероломного свата, — старик не мог отвязаться от мысли о дураке Терешке, который все дело испортил. И откуда он взялся, подумаешь: точно из земли вырос… Идет впереди обоза
без шапки, как
ходил перед покойниками. В душе Тита этот пустой случай вызвал первую тень сомнения: уж ладно ли они выехали?
Румянцев до невероятности подделывался к новому начальнику. Он бегал каждое воскресенье поздравлять его с праздником, кланялся ему всегда в пояс, когда тот приходил в класс, и, наконец, будто бы даже, как заметили некоторые школьники,
проходил мимо смотрительской квартиры
без шапки. Но все эти искания не достигали желаемой цели: Калинович оставался с ним сух и неприветлив.
Они оказывали ему наружное почтение, при народе
ходили за ним
без шапок и били ему челом; но наедине обходились с ним как с товарищем и вместе пьянствовали, сидя при нем в
шапках и в одних рубахах и распевая бурлацкие песни.
Префект-поручик водил Ашанина в деревню, показывал бедную жизнь анамитов, рассказывал о своих предположениях, о надеждах. Он был крайне гуманный человек и «анамитист», как насмешливо звали его многие товарищи. Он недурно объяснялся по-анамски, стрелял из лука, привык, как и анамиты,
ходить под палящим солнцем
без шапки и искренне желал сделать жизнь подчиненного ему населения сносной. Но большая часть анамитов разъехалась.
Между крестами молча
ходили люди. Кожемякин издали увидал лохматую голову Ключарева; певчий
без шапки сидел на чьей-то могиле и тихонько тонким прутом раскачивал стебель цветка, точно заставляя его кланяться солнцу и земле.
Добравшись до самолета-ковра и невидимки-шапки, непривычный ни к каким умственным ухищрениям Ахилла словно освободился от непосильной ноши, вздохнул и сам полетел на ковре; он
прошел, никем не видимый, в сапогах и в
шапке к одному и к другому из важных лиц, к которым
без этих сапог
пройти не надеялся, и того и другого толкнул слегка сонного в ребра и начал им говорить: «Не обижайте попа Савелия, а то после сами станете тужить, да не воротите».
Встреча произошла рано утром, когда Родион Потапыч находился на дне шахты. Сверху ему подали сигнал. Старик понял, зачем его вызывают в неурочное время. Оников расхаживал по корпусу и с небрежным видом выслушивал какие-то объяснения подштейгера, ходившего за ним
без шапки. Родион Потапыч не торопясь вылез из западни, снял
шапку и остановился. Оников мельком взглянул на него, повернулся и
прошел в его сторожку.
Он издали узнал высокую сгорбленную фигуру Зыкова, который
ходил около разведенного огонька. Старик был
без шапки, в одном полушубке, запачканном желтой приисковой глиной. Окладистая седая борода покрывала всю грудь. Завидев подходившего Кишкина, старик сморщил свой громадный лоб. Над огнем в железном котелке у него варился картофель. Крохотная закопченная дымом дверь землянки была приотворена, чтобы проветрить эту кротовую нору.
Между тем к Ляхову Андрей Иванович относился теперь
без прежней злобы. Когда Ермолаев пришел его проведать и сообщил, что Ляхов просит позволения посетить его, Андрей Иванович только пожал брезгливо плечами и ответил, что если хочет, пусть приходит. Ляхов пришел раз и после этого стал
ходить каждое воскресенье. Приходил он всегда с кем-нибудь из товарищей, держался назади, сконфуженно теребил в руках
шапку. Андрей Иванович, неестественно улыбаясь, разговаривал с ним, и обоим было неловко.
Говорят, что я
ходил по улицам
без шапки, шатаясь, и громко пел, а за мною толпами
ходили мальчишки и кричали...
Измученная, потная, непривычная
ходить под верхом, лошадь спотыкалась о пни и кочки. Теркин нервно понукал ее, весь черный от дыма и сажи,
без шапки, с разодранным рукавом визитки.
Глухой тоже сидел в лавке или,
без шапки, заложив руки в карманы,
ходил по улице и рассеянно поглядывал то на избы, то вверх на небо.
А через несколько часов Евсей сидел на тумбе против дома Перцева. Он долго
ходил взад и вперёд по улице мимо этого дома, сосчитал в нём окна, измерил шагами его длину, изучил расплывшееся от старости серое лицо дома во всех подробностях и, наконец, устав, присел на тумбу. Но отдыхать ему пришлось недолго, — из двери вышел писатель в накинутом на плечи пальто,
без галош, в
шапке, сдвинутой набок, и пошёл через улицу прямо на него.
— Так точно, припас, ваше высокоблагородие. Есть y нас две ситцевые рубахи да штаны старые плисовые, перешить бы их только малость. Вот насчет
шапок, ваше высокоблагородие, так действительно плохо.
Шапок y нас вольных нет. Да и то впору сказать: так что, ваше высокоблагородие,
шапок и не надо вовсе, потому как они могут завсегда за парнишек деревенских сойтить; a те зачастую и вовсе
без шапок ходят, — обстоятельно и подробно объяснил Онуфриев.
— Ваше дело будет жаловаться, а мое будет отвечать, — возразил на это губернатор с заметною сухостью, и Мановский, поклонившись ему гордо, вышел. Несмотря на свою свирепую запальчивость, он на этот раз себя сдержал, насколько мог, понимая, что губернатор не захочет да и не может даже ничего сделать тут. Выйдя из губернаторского дома и
проходя бульваром, он, как бы желая освежиться, шел
без шапки и все что-то хватался за голову.
Любопытный был человек! Жил холостяком, брак считал недостойным и запоздалым учреждением, остающимся пока еще только потому, что люди не могут найти, чем бы его заменить;
ходил часто
без шапки, с толстой дубиной в руке, ел мало, вина не пил и не курил и был очень умен.
Парень
без шапки следом идёт и молчит.
Прошли огороды, опустились в овраг, — по дну его ручей бежит, в кустах тропа вьётся. Взял меня чёрный за руку, смотрит в глаза и, смеясь, говорит...
Мухоедов выпил рюмку водки, и мы вышли. Мухоедов побрел в завод, я вдоль по улице, к небольшому двухэтажному дому, где жил о. Егор. Отворив маленькую калитку, я очутился во дворе, по которому
ходил молодой священник, разговаривая с каким-то мужиком; мужик был
без шапки и самым убедительным образом упрашивал батюшку сбавить цену за венчание сына.
Какой-то старик лет восьмидесяти, низенький, с большою бородой, похожий на гнома, не здешний, но, очевидно, причастный к пожару,
ходил возле,
без шапки, с белым узелком в руках; в лысине его отсвечивал огонь.
Яков Иваныч вспомнил, что у этих людей тоже нет никакой веры и что это их нисколько не беспокоит, и жизнь стала казаться ему странною, безумною и беспросветною, как у собаки; он
без шапки прошелся по двору, потом вышел на дорогу и
ходил, сжав кулаки, — в это время пошел снег хлопьями, — борода у него развевалась по ветру, он всё встряхивал головой, так как что-то давило ему голову и плечи, будто сидели на них бесы, и ему казалось, что это
ходит не он, а какой-то зверь, громадный, страшный зверь, и что если он закричит, то голос его пронесется ревом по всему полю и лесу и испугает всех…
Сорокового бил из ружья. Сороковой медведь — дело не простое, редкому счастливо
сходит он с рук — любит сороковой человека
без костяной
шапки оставить.
И князь доскакал. Под литовским шатром
Опальный сидит воевода,
Стоят в изумленье литовцы кругом,
Без шапок толпятся у входа,
Всяк русскому витязю честь воздает;
Недаром дивится литовский народ,
И
ходят их головы кругом:
« Князь Курбский нам сделался другом».
Долго кипятится и ораторствует Диомид, до самой ночи сплавщики
ходят по берегу
без шапок и кланяются, но ничто не помогает… Приходится мириться с судьбой.
Кривошей Агап
ходил год
без шапки и был у всех добрых людей «посмихачем».
Из Обнина летом носили икону крестным ходом по соседним деревням и звонили целый день то в одном селе, то в другом, и казалось тогда преосвященному, что радость дрожит в воздухе, и он (тогда его звали Павлушей)
ходил за иконой
без шапки, босиком, с наивной верой, с наивной улыбкой, счастливый бесконечно.